Замечательный предел
Все мы немного лошади
Часть принадлежит фанфику Потерявшийся в себе

Примечание к части: Граждане читающие! Прошу обратить внимание на шапку. В ней указано небольшое начало, вступление, так сказать. Все описание есть в тексте заявки.


Молодой шиноби сидел возле двери в операционную, свесив голову, и волосы закрывали его лицо; сильные, накачанные руки нервно сжимали серую куртку с темно-багровыми разводами. Грязная ткань пахла пылью и закоптившейся кровью, но сейчас до этого не было никакого дела, когда невыплаканные слезы стояли в глазах.

— Почему он? Киба… Господи, сделай так, чтобы с ним все было хорошо, — причитал юноша. Мимо проходили врачи, молодые хорошенькие медсестры сновали туда-сюда со скоростью света, пациенты уныло бродили по коридорам, а он уже несколько часов сидел в неведении под дверью и ждал хоть каких-то новостей.

Первый серьезный опыт командования, почетная миссия, важность которой составляла сто из десяти, и которую просто нельзя было провалить, оказалась неудачной. И страшно было даже не то, что они так и не смогли вернуть Саске, а то, что весь отряд чуть не погиб. Все его друзья чуть не погибли.

И впервые Шикамару Нара плакал, крепче и крепче сжимая перепачканный кровью кусок ткани, пока не понимая, что от утраты до приобретения всего лишь один шаг.

***



Прошло два дня, как в Коноху вернулся отряд под командованием Шикамару, и ранним утром с задания вернулся Шино. Уставший он брел по улицам Конохи к дому в надежде вымыться, поесть и, наконец, поспать. Но слухи в деревне разносятся как ветер, и все только и говорили что о Саске: о провале операции, о том, что кто-то из отряда Шикамару сильно пострадал и сейчас находится в больнице без сознания, и ни на минуту не приходил в себя после того, как его доставили в деревню. Но как бы Абураме не старался выяснить, что произошло и кто это мог быть, ни один человек не смог дать ему точной информации. Одни только догадки, некоторые из которых граничили с сумасшествием. Поговаривали даже о смерти некоторых участников. Но даже это нельзя было проверить, потому что все, кто бросился тогда в погоню, так или иначе находился в больнице. Кто-то с переломами, кто-то с ушибами, кто-то с психическими расстройствами, а кто-то просто чтобы быть рядом с друзьями.

И вот Шино уже бежал в больницу со всех ног, позабыв об усталости. Все потребности отошли на второй план, а неведение съедало изнутри. Сердце в груди колотилось как ненормальное от быстрого бега, и топот ног разносился по коридорам. В этом крыле было так мало народу, что было слышно собственное дыхание и то, как в палатах пациентов размеренно работают аппараты, а возня редких посетителей и их едва доносящийся угнетающий плач, резали тишину, давящую и почти мертвую больничную тишину. Это место не любит даже медперсонал, что и говорить простых людях.

Шиноби несся по коридору, и шум собственных шагов казался ему таким далеким и ненатуральным. Сандалии с гулким шлепком ударялись о мраморный пол больницы, и эхо разносилось по коридорам и звенело в ушах. Пот проступил на висках, и волосы прилипли ко лбу. Лишь только когда Абураме увидел Шикамару, он остановился. Лицо капитана команды ничего не выражало, оно было непроницаемо пустое и тоже ненастоящее. Так и хотелось ударить, сильно, на отмах влепить пощечину или врезать кулаком. Раз или два. Но лишь бы стереть это граничащее с безразличием отчуждение. Кулаки непроизвольно сжались от желания. Он не смог сдержаться. И закричал. Так, что сам чуть не оглох:

— Как ты мог допустить такое?! — он почти задыхался от долгого бега, возмущения, негодования, собственной ядовитой злости и бессилия перед происходящим. Ярости. Шикамару ничего не отвечал. — Ты чертов глава команды! И все, абсолютно все, были покалечены! И Киба… Он… — Шино запнулся то ли от упоминания имени друга, то ли от того, что кислорода в легких стало катастрофически не хватать. Но набрав еще немного воздуха, все так же громко он продолжил. — Ты гребанный ублюдок! Тебе нельзя доверять отряд! Во всем виноват ты! Ты!

Абураме не мог остановится, жалости к Шикамару не было, несмотря на влажные дорожки от слез на его щеках и покрасневшие глаза. Киба, Киба, Киба… Партнер по команде, товарищ в бою. Сейчас в коме? Серьезно? Это вообще реально?!

Шино поднес руку к губам и прикусил кожу, чтобы не разрыдаться от волнения и скорби. Шикамару все так же молчал.

***



— Ну, вот ты и очнулся, — раздался над ухом чей-то нежный голос, похожий на шелест листьев, раздуваемых летним ветерком. Именно под такой голос хотелось засыпать ночами, и Киба еще раз обессилено моргнул, потому что ресницы слипались. — Теперь тебя можно перевести в обычную палату. Пойду и доложу об этом Цунаде-сама.

Симпатичная медсестра в очень коротеньком халатике вышла за дверь, аккуратно прикрывая ее за собой, чтобы не хлопнуть сильно, а Инудзука лежал, глупо глядя в потолок, не в состоянии поднять ни руки, ни ноги. В голове была полная неразбериха, и он почему-то решил, что неплохо было бы приударить за такой красоткой. От этой мысли стало немного противно. Первое, о чем он подумал после того как очнулся, так это о том, чтобы переспать с красивой медсестрой. А где размышление о смысле жизни, о смерти и свете в конце знаменитого тоннеля, который он почти мог видеть? Ничего этого не было, лишь пустота и каша из звуков, доносившихся с улицы и из-за двери. Сплошное гулкое эхо гуляло у него в голове, отражаясь о стенки черепной коробки.

В какой-то момент Киба понял, что он не дома: вдруг стало не хватать родных стен с обоями в листьях сакуры, выбеленного потолка и суетливых шагов матери на кухне. Он услышал, как размеренно работает капельница, как стучат каблучки медсестер о мраморный пол в… В больнице. Все факты были налицо: отсутствие порножурналов под подушкой, медсестра в белом халате и Акамару не крутился возле кровати больного. И как бы собачник ни старался, мозг не мог дать ему дельного ответа на вопрос: «Почему я здесь?» Сплошная пустота и какофония из звуков.

Умственный процесс не удавался, мысли двигались как улитки, а логические цепочки не хотели складываться. Еще немного и юноша вскочил бы и, несмотря на боль, кинулся на поиски того, кто смог бы все объяснить, но тут с дикими криками и воплями в палату влетел Наруто в сопровождении разгневанной Сакуры.

— Киба, очнулся, чувак! — парень кинулся к другу, почти что запрыгивая ему на кровать, а Харуно предсказуемо закатила глаза в порыве раздражения и злости.

— Наруто, прекрати сейчас же! — сказала она грозно, уперев руки в бока. — Киба только что открыл глаза, так что оставь человека в покое! — продолжила девушка, сверля гневным взглядом Узумаки. Но Наруто не собирался слезать с постели Инудзуки. — Ну-ка, кому сказала? — не выдержала Сакура и со всего размаху двинула Наруто между лопаток. Да так, что Киба аж сам ощутил полыхающую боль в спине.

— Сакура-чан, за что? — простонал блондин, почти падая на пол.

— Он еще не оправился после случившегося, а ты к нему лезешь! — яростно гаркнула Харуно. Совсем не по-девичьи. — Киба, как ты себя чувствуешь? — уже спокойным голосом спросила девушка.

— Эм… Нормально, вроде, — натягивая одеяло до подбородка, ответил больной. Хоть и говорила Сакура спокойно, но глаза метали молнии в сторону Узумаки. Так что не хотелось лишний раз подставлять друга только потому, что он излишне радуется. — Да все просто супер. Честно. А где Акамару? — решил развернуть собачник разговор в интересующую его сторону.

— Не волнуйся, с ним все в порядке, — успокаивающе сказала Сакура. — Твои мама и сестра выходили его. Вы оба были в очень тяжелом состоянии, когда вас нашли, но Акамару уже поправился, и ты скоро выздоровеешь.

И тут Киба вспомнил абсолютно все. В голове как будто что-то перемкнуло. Вот мелькнула погоня за звуковиками, вот группа разделилась, вот он ведет бой против сиамских близнецов, вот Канкуро со своими куклами приходит на помощь… Как будто стена, отделяющее его сознание от воспоминаний, рухнула, и мысли хлынули сплошным бурным потоком.

— Где все остальные? Где Саске? Его удалось вернуть? Где Шикамару, Неджи, Чоджи? Что с ними? Они в порядке? — затараторил Киба, засыпая друзей вопросами. Стало так страшно, что взмок лоб. Инудзука пытался сжать негнущимися пальцами простынь.

— Саске? Он… — Харуно запнулась, голос дрогнул. — В общем, он ушел.

В палате воцарилась тишина. Сакура смотрела в окно, а в глазах блестели слезы. Предыдущие слова дались ей очень тяжело, и сейчас она пыталась справиться с последствиями. Наруто же сидел, сгорбившись, разглядывая свои коленки. Он как будто стал меньше в несколько раз, напоминая сдувшийся рыжий воздушный шарик. Киба же откинулся на подушку, прикрывая глаза.

— Но с остальными все в порядке, — разрушила ставшую уже невыносимой тишину Сакура, утирая небрежным движением остатки слез. — Всем досталось, но и Шикамару, и Неджи с Чоджи уже выписались из больницы. Тебя сейчас переведут в другую палату и… — дальше Сакура что-то говорила, но Киба её не слушал, да и не мог.

Не получилось. Ничего у них не получилось, и все усилия были насмарку. Задание было провалено. Весь отряд попал в больницу, его лучший друг Акамару пострадал, и он сам оказался на больничной койке. И теперь их всех ждут большие трудности.

— Сакура-чан, — вдруг перебил говорящую девушку Наруто в тот момент, когда Киба уже окончательно потерял нить беседы. — Я же говорил, что сдержу свое обещание! Я верну Саске, вот увидишь! — Узумаки выпрямился и посмотрел в зеленые глаза. Сакура молчала. А Наруто продолжал. — Я не отступлю! Таков мой путь ниндзя!

И почему-то это было так смешно, что Киба не удержался и засмеялся. Сколько раз Наруто пафосно повторял эту фразу, и в большую часть времени это было совершенно не к месту. Но сейчас он говорил это так убежденно, без тени показного упрямства, что сразу приходила уверенность, что по-другому быть и не может.

— Да уж, Наруто. Таков твой путь ниндзя, — девушка продолжала смотреть на блондина, и в её глазах читалась благодарность. — Раз ты не унываешь, то и я не буду!

В этот момент в комнату вошла Пятая — как всегда, при параде, вроде бы ничего особенного на ней не было, но восхитительной женщине не нужна какая-то особенная одежда, чтобы выделяться.

Осмотрев Кибу, она констатировала, что тот еще слаб, но его жизни ничто больше не угрожает. Инудзуку вполне можно было перевести в обычную палату, и, отдав приказ о подготовки койки в другом месте, Цунаде удалилась, оставив больного на попечение Наруто и Сакуры, которых только что очнувшийся парень буквально закидывал вопросами о положении дел. Через пятнадцать минут в палату вошла та самая симпатичная медсестра и попросила ребят покинуть помещение, чтобы позволить Кибе перебраться в другое отделение. Парочке ничего не оставалось, как уйти, пообещав завтра привести с собой друзей, а также и Акамару. Парень не очень переживал из-за того, что ребята его покинули. Он решил все же приударить за красавицей, рассекавшей перед ним в коротеньком халатике. Все-таки журналы оставались дома, а делать что-то надо было.

Когда девушка приблизилась к Инудзуке, чтобы помочь встать, он аккуратно провел рукой вверх по ее бедру сзади и взял ее за ягодицу. Пощечина не заставила себя ждать, да такая сильная, что искрами, которые посыпались из глаз у Кибы, можно было поджечь все здание. Девушка в белом халате обозвала его всеми известными ей ругательствами и пообещала, что если он еще раз так сделает, то она собственноручно отправит его в кому до конца жизни. Больной намек понял и больше не приставал. Прикрывая рукой красный след на щеке, он перебрался при помощи медсестры в другую палату, где напоследок девушка одарила его гневным взглядом и ушла, с трудом удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью.

Остаток дня шиноби провел в одиночестве, погруженный в раздумья. В большинстве он думал о последних словах Наруто и Сакуры. Они вселяли необъяснимую надежду в пусть и не светлое, но все же безоблачное будущее. А первые мысли по поводу провала операции были начисто стерты наглой мордой блондина и полными надежды глазами девушки.

***



На следующее утро Инудзуку разбудил гул, состоящий из подозрительно знакомых голосов. Не приглушенный дверью звук, а находящийся в непосредственной близости от Кибы. И с каждой минутой голоса становились громче и отчетливее, из-за чего собачник все ярче и ярче чувствовал грань между явью и сном. Но небо, как же не хотелось просыпаться и открывать глаза. Стойкое желание послать всех к черту на рога, куличи и помидоры затесалось где-то в голове. Наверняка, все это из-за этого дурака Наруто, притащился спозаранку. Мало ему досталось от Сакуры, так он еще захотел добавки, чтобы и больной ему всыпал. Киба начинал злиться и репетировать гневную тираду, которую хотел обрушить на друга, но тут кто-то заметил, что Инудзука уже одной ногой наяву. Ребята притихли, и этот очень наглый нарушитель спокойствия стал тормошить несчастного.

— Киба, просыпайся, — раздался над ухом голос того самого Наруто, смерти которого хотелось больше всего сейчас всем. Без исключения. — Открой глазки. Я же вижу, что ты уже не спишь. Киба!

— Наруто! Я тебя сейчас… — с этими слова больной вскочил с постели и попытался ударить хулигана, посмевшего так нагло прервать его сон. Удзумаки ловко увернулся, а собачник рухнул с кровати на пол, больно приложившись подбородком. Кто-то прыснул от смеха, кто-то ойкнул, а вошедшая в этот момент Сакура одним точным движением поприветствовала Наруто прямо в челюсть. Кулаком.

— Наруто! — крикнула она в своей манере, грозно потирая руки.

— Сакура, Киба… успокойтесь. Наруто… он… хотел как лучше… — тихий голос донесся откуда-то справа. И глядя на то, как щечки Хинаты мило краснеют только от одного упоминания имени Удзумаки, собачник с досадой подумал о том, что уж лучше бы она выбрала его, Инудзуку.

— Хотел как лучше, а получилось как всегда… — пробурчал себе под нос невыспавшийся Киба, потирая ушибленный подбородок и взбираясь на кровать под одеяло при помощи Сакуры, которая была приставлена к нему по поручению Цунаде после истории с медсестрой.

Ребята снова зашумели и наперебой начали спрашивать, как Киба себя чувствует, что болит и не болит, хочет ли он, чтобы ему что-то принесли и так далее. Оглядев комнату, Инудзука нашел в ней, кажется, всю Коноху: тут были и Наруто, и Чоджи с Неджи, и Сакура, и пришедшая с ней Ино, и Хината, и Тен-Тен с Ли, и Акамару. Для полной картины не хватало только вечно угрюмых Шино и Шикамару.

— А где… — только хотел спросить парень, как в палате показался Абураме.

— Киба, утро доброе. С нами ты теперь, рад я, — поприветствовал его Шино, пряча глаза за черными очками, а лицо за воротом куртки.

— Утро добрым не бывает, — хохотнул собачник, радуясь приходу напарника по команде. — Ты где пропадал столько времени? И кстати, где Шика?

На этих словах в комнату ввалился брюнет с высоким хвостом на голове и руками в карманах.

— Ммм, Киба, — протянул он. — Рад, что ты поправился. Я, если честно, волновался. Это было очень утомительно, — продолжил он, качая головой.

— Волновался, как же, — подал голос, оправившийся после Сакуры Наруто. — Да ты все время с Темари провел, пока Киба в больнице лежал. Интересно, чем же вы занимались? — спалил он друга.

— Наруто, тебе о таких вещах еще рано знать, — безразлично ответил Нара, усаживаясь на подоконник. Все засмеялись, а Узумаки надулся.

— И ничего это не смешно, — покраснел парень, что в сочетании с его светлыми волосами, выглядело еще забавнее. — Да я уже даже целовался! — прикрикнул он на разошедшихся друзей.

— Только целовался? О, Наруто, да ты еще ребенок, — хмыкнул Шикамару и прикрыл глаза, делая вид, что он тут не причем. Смех еще сильнее стал разноситься по палате.

— Целовался с Саске, — припомнил Чоджи, хрустя чипсами. На этот раз сначала возникла гробовая тишина, потом комната потонула в смехе ребят и криках Ино, Сакуры и убегающего он них Удзумаки.

Следующие два часа шиноби деревни листа провели в сравнительном спокойствии, болтая о различных мелочах, рассказывая смешные истории и делясь впечатлениями. В разговорах ребята старательно обходили стороной тему возвращения Саске в Коноху и проваленную миссию. И хоть Киба хотел знать все, что тогда произошло, он решил не спрашивать пока что ни о чем. Для него самого это было достаточно болезненная тема, так что он хотел подождать немного, хотя бы чисто из уважения к друзьям. Единственное, что Инудзука осмелился спросить, так это про Канкуро и почему он оказался там. После этого все вернулось обратно к шуточкам и неинформативной болтовне.

Наруто с Кибой как всегда спорили и ругались, а Хината, не отрываясь, наблюдала за Удзумаки, что очень злило Инудзуку, из-за чего спор с Наруто становился горячее и горячее. Сакура в свою очередь периодически покрикивала на Наруто за то, что тот пристает к больному, а Ли пытался в очередной раз признаться Харуно в любви. Ино звонко смеялась над безрезультатными попытками «зеленого зверя». Чоджи ел чипсы и не обращал ни на кого внимания. Неджи сидел в стороне, тихо наблюдая за безумием и делая вид, что никого не знает из этой ненормальной компании, а Тен-Тен исподтишка поглядывала на старшего Хьюгу. Шикамару сидел на подоконнике и спал, или делал вид, что спал. Шино изредка вступал в диалог с Наруто и Кибой, пытаясь их успокоить. Акамару же просто носился с лаем по комнате и очень сильно радовался. До тех пока хозяину не пришлось убирать лужу в углу.

День потихоньку клонился к закату и ребята стали расходится. Первым ушел Шино, потому что его послали на очередное задание, и нужно было еще подготовиться и выспаться. Пожелав больному скорейшего выздоровления и сказав, что им надо будет серьезно поговорить, он удалился, как-то странно взглянув на Нару, который в свою очередь одарил того не менее неприязненным взглядом. Никто не знал об их стычке тогда перед дверью в операционную, они поклялись молчать об это, поэтому взгляд остался без внимания. И после ухода Абураме, Шикамару все так же продолжал сидеть на подоконнике, притворяясь спящим. Но все же из-под опущенных ресниц иногда посматривал на пострадавшего. Что-то было не то в его взгляде. Так не смотрят на друзей

@темы: Мои фанфики, Наруто, Слэш