21:19 

Глава 2. Волшебные бабочки. Первое признание.

Замечательный предел
Все мы немного лошади
Часть принадлежит фанфику Потерявшийся в себе

Через пару месяцев различных процедур, включающих в себя не только прием разных таблеток и горьких сиропов вместе с установкой градусника, но и пиханием всяких невообразимых трубочек в тело больного, Кибу, наконец-то, выписали из больницы. И Инудзука был счастлив от того, что сейчас он был свободен и независим. Собачник мог отправиться куда угодно за пределы больничной палаты, съесть что-то, кроме больничной еды, сделать, что захочется, не опасаясь, что швы разойдутся.

Ноги сами несли молодого шиноби домой к семье и Акамару. Ему так хотелось отведать маминой стряпни, а потом повалятся на кровати в своей комнате, что Инудзука сам не заметил как побежал вприпрыжку. Да и проверить на месте ли порно журналы тоже не мешало, потому что, как стало известно Кибе в один из приходов сестры незадолго до выписки, маменька успела убраться в комнате своего больного сына, чтобы порадовать его и не напрягать лишними заботами. В расчет, конечно же, не шло то, что Киба вообще никогда в комнате не убирался и убираться не собирался.

Поэтому собачник чуть ли не бежал домой в предвкушении прекрасного дня. Но его планам не суждено было сбыться. Милому дому пришлось подождать.

— Привет, Киба, — раздался знакомый голос, и парень вздрогнул. Как же Шино был сейчас не вовремя. — Поговорить с тобой хотел я, помнишь?

— Да, Шино, конечно, помню, — быстро, скрывая неохоту в голосе, ответил Инудзука. — О чем ты хотел поговорить? Может, прогуляемся до моего дома? И ты все расскажешь, — Киба все еще лелеял надежду оказаться в родной обители.

— Место хорошее очень одно знаю я. Пойдем, — Шино призывно махнул рукой, и ребята двинулись в путь.

Идти им пришлось через всю деревню в самую глубь прилегающего леса. Путь оказался неблизким и занимал не меньше часа. За это время Киба успел сто раз проклясть себя за то, что не смог отказать другу в такой день. Встречающиеся по дороге знакомые отнюдь не сократили ее, так что к тому времени, как шиноби все-таки вышли на прекрасную поляну, усыпанную синими цветами, Инудзука ненавидел весь белый свет за рухнувшие планы.

Но стоило лишь взглянуть на цветы, которые уходили далеко за горизонт, полностью сливаясь с синевой неба, как все произошедшее казалось несущественным. Создавалось такое впечатление, будто шиноби идут ввысь, к белоснежным облакам, как будто сами небеса пролились на землю. Это было незабываемое чувство легкости, нежности и свободного полета. Сейчас не существовало земного притяжения, только невесомость, блаженство и полное спокойствие. Голова кружилась от счастья, и радость с каждый ударом сердца перегонялась по телу с кровью до самых кончиков пальцев.

Над этой волшебной красотой летали прекрасные бабочки всех цветов радуги, и ощущение того, что эта поляна прямой путь к облакам только усиливались, когда они стайками, взмахивая крыльями, перелетали с цветка на цветок, оставляя на них частички себя, опыляя. Не было ни одной похожей, и каждая была совершенна в своей неповторимой красоте.

— Кто сказал, что люди не могут летать? — засмеялся бывший больной и, раскинув руки, глубоко вдохнул воздух. — Посмотри, мы же сейчас на небе, Шино!

Киба явно наслаждался происходящим. Отяжелевшее за несколько недель постоянного постельного режима тело, измученное нескончаемыми процедурами, наливалось легкостью. Тупая боль, преследовавшая кости и суставы, проходила, и дышать становилось легче. Смех разносился над поляной. Инудзука просто стоял и смеялся от счастья и удовольствия.

Эти ощущения были такими пьянящими и возбуждающими, что голова шла кругом, а колени подкашивались. И о какой же дивный был запах! Он сводил с ума, заставлял делать необдуманные поступки. Время как будто остановилось. Его просто не существовало в пределах этого места, будто огромный портал в бесконечную жизнь. Только небесная синева и бескрайняя свобода.

В этот момент молодой человек был похож на маленького ребенка: он светился счастьем изнутри, как светятся все маленькие дети. Он был большим и ясным солнцем на этом небе. На его лице вместо привычного всем оскала играла по-детски наивная улыбка. И если бы кто-нибудь увидел в этом момент Кибу, этот человек никогда бы не признал в нем Инудзуку. Потому что, казалось, что это совсем другой человек.

— Так о чем ты хотел поговорить со мной, Шино? — спросил парень у своего друга, опомнившись. — Наверно, о чем-то хорошем, раз ты привел меня в такое замечательное место?

— Нравится тебе?

— Ты еще спрашиваешь! — весело воскликнул Киба. — Это замечательная поляна! Можно я приведу сюда Хинату? Я давно хочу ей признаться в… — шиноби запнулся, краснея от смущения. — Ну, ты же знаешь.

— Да, понимаю я, — тихо проговорил Абураме, поджав губы и нахмурившись.

Воцарилось неловкое молчание, которое Киба в восхищении местом, похоже, и не заметил. Его мысли полностью занимали фантазии о краснеющей напарнице, стоящей посреди голубых цветов и улыбающейся ему, а не вездесущему Наруто. Он даже зажмурился на мгновение, ярче представляя ее тихий голос, нежно-фиолетовые глаза и развевающиеся на ветру волосы. И лишь легкое прикосновение губ вывело парня из мечтаний.

Инудзука в ужасе распахнул глаза, не веря произошедшему. Тело снова налилось знакомой тяжестью, теряя чувство полета. Время вернулось в этот мир, отделяя невидимыми руками небо от земли. А потом Шино все же подал голос, тихий, едва слышный, как обычно:

— Киба, тебе сказать хотел я, что нравишься мне ты, — выдавил он и добавил. — Нет, люблю тебя я.

— Что? — переспросил собачник, смотря куда-то в пустоту. Тело как будто закостенело, а ноги стали ватными и не слушались. Реальность очень грубо спустила Кибу с небес на землю. — Ты, наверно, шутишь, — проговорил он рассеяно. — Пожалуйста, скажи, что шутишь.

— Нет, — твердо ответил друг, отнимая всякую надежду на то, что это неудавшийся прикол. — Почему решил ты так?

— Но это… — юноша никак не мог собраться с мыслями. — Это невозможно! — в сердцах воскликнул он. — Мы же оба парни. Это же… Это же просто нереально. Быть того не может. Чертовщина какая-то.

Киба что-то бормотал себе под нос, хватаясь за голову и медленно оседая на землю. Очарование поляны снова брало верх над измученными конечностями, но в этот раз они наливались свинцовой тяжестью. С каждым вдохом стоять становилось тяжелее. В груди неприятно защемило ребра.

— Я не верю и никогда не поверю. Мы оба мужского пола, понимаешь?

— Понимаю. Но разница какая, пола какого любимый человек твой, если с ним хорошо тебе и плохо без него? Если беспокоишься о нем ты, защитить хочешь? — Шино лишь развел руками, присаживаясь рядом. — Знаешь, когда понял я, что люблю тебя?

— Глупый вопрос. Нет, конечно же, — прозаикался Киба, обхватывая колени руками в попытке стать хоть капельку незаметнее. Ему хотелось стереть реальность или перезаписать ее заново, как непонравившуюся пленку, выкинув это дурацкое и неуместное признание в любви. Возможно даже заменив его на свое Хинате.

— Когда с задания вернулся, на котором с отцом мы были, и узнал, что в реанимации ты. — Шино говорил тихо, воспоминания давались нелегко. — Казалось мне, что все потерял я. Понял тогда я, что человек для меня дорогой самый ты.

— Но мы оба парни, мужчины, — повторял, как заведенный, Инудзука. — И мне нравится Хината. Она такая милая, когда краснеет, — бормотал он невнятно, безумно улыбаясь и смотря куда-то в сторону. Создавалось такое ощущение, будто Киба был под действием какого-то препарата.

Шино же тем временем почти вплотную подсел к нему, и следующее предложение Абураме прошептал другу на ухо:

— И что? Любит Наруто она, а к Саске неравнодушен он. Бывает все не всегда так, как хотим того мы.

А затем последовал еще один поцелуй. Сначала это было всего лишь легкое касание губ, не более. Нежное, невесомое, но такое приятное и ласковое, что хотелось еще. Еще больше. Еще сильнее. Еще слаще.

Шино тем временем аккуратно провел языком по губам Кибы, заставляя его чуть приоткрыть рот. Горячее дыхание обжигало и дико заводило, заставляя сердце стучать сильнее и громче. Атмосфера, которая до этого висела в воздухе, только усиливала эти ощущения. Инудзука не мог сопротивляться. Он подался вперед, навстречу губам друга, и парни вместе завалились на землю.

— Что со мной? Почему все это? — шатен ничего не понимал. Как он мог сейчас целоваться со своим другом? Он должен был его оттолкнуть, но не мог, сил не было, да и желания тоже. — Не надо, пожалуйста, прошу тебя, Шино.

— Меня останови тогда, сможешь если.

— Что значит твое «сможешь если»? — спросил краснеющий от стыда и возбуждения Киба.

— Поляна необычна эта. Бабочки особенные летают над ней, — пояснил тихо Абураме, целуя шею друга. — Вещество они выделяют специфическое. Пьянящее и расслабляющее. А при вдыхании длительном — возбуждающее. Чувствуешь ты?

На этих словах Шино провел рукой по уже ощутимому бугорку под ширинкой.

— Нет, не надо, — простонал собачник, цепляясь за плечи напарника.

— Но нравится тебе это, — Шино провел рукой по телу друга. — Тем более, что без помощи посторонней не опустится он на поляне этой. Ведь вещество это вдыхаешь с воздухом ты.

И Абураме продолжил свои ласки. Проникнув под футболку и касаясь пальцами напряженного живота друга, проводя ими по накачанному прессу, он штурмовал рот Кибы языком, заставляя того разомкнуть губы. Когда же ему это удалось, он скользнул внутрь и принялся вовлекать своего друга в игру, дразня нежными прикосновениями, а собачник все боялся ответить. Но Абураме не сдавался, продолжая поглаживать живот Кибы, он оторвался от его губ и, укусив того за ухо, снова перешел на шею. Инудзука вскрикнул и зажмурился. Шино задрал кофту и коснулся затвердевших сосков. Собачник протяжно застонал и прогнулся в спине, вцепляясь пальцами в плечи друга и чуть разводя ноги. Абураме раздвинул ноги Кибы сильнее и поудобней устроился, прижимаясь пахом к паху. Инудзука покраснел, но вырываться не стал, а только сильнее сжал плечи Шино.

Мир плыл перед глазами, принимая причудливые очертания. Все было размыто, кроме лица брюнета. Оно было четким и на фоне всего остального сильно врезалось в память, оставляя неизгладимое впечатление. Шино определенно был очень красив, и Киба не понимал, зачем друг прячет свое лицо в вороте куртки. Особенно он не понимал, зачем Абураме прячет свои темные глаза, такие глубокие и теплые.

Инудзука притянул Шино к себе и страстно поцеловал, запуская пальцы в волосы Абураме. Дурман, носившийся над поляной, полностью свел собачника с ума. В пустой голове иногда проносились мысли, посылаемые здравым смыслом, но они терялись, запутываясь в ощущениях, либо же Инудзука просто от них отмахивался. Ничто не могло остановить его, даже то, что он целуется с лучшим другом. Все это было слишком приятно, чтобы прекращать. Да и как он мог остановиться? Не дышать? Умереть?

А Шино продолжал издеваться над телом и разумом друга. Освободив того от кофты и футболки, он начал спускаться ниже, оставляя на теле влажные дорожки и засосы. Шатен опять притянул брюнета к себе и они поцеловались страстно и пошло, прикусывая губы, тесно прижимаясь друг к другу.

— Шино, — Киба резко разорвал поцелуй, вдыхая воздух. — Почему?

— Что почему? — Абураме куснул любимого за шею и поцелуями плавно перешел на ключицу. Инудзука вздрогнул и оттолкнул друга.

Ему нравилось все, что делал Шино, нравились эти волшебные, пьянящие ощущения, но претило быть на вторых ролях. Поэтому Киба сел сверху и стянул кофту с любовника.

— Почему на тебя это не действует так, как на меня? — собачник заворожено глядел на тело под собой. Интима хотелось жутко еще с больницы. А сейчас было все равно с кем: парнем или девушкой. Абураме удалось распалить Кибу так, что дикое желание кровью стучало в висках. Юноша провел пальцами по обнаженной груди Шино, считая ребра, и закусил губу. — Почему ты все еще можешь контролировать себя?

— Потому что я не сопротивлялся, — брюнет не дал Кибе насладиться своим доминированием, схватив за руки и потянув на себя. И они снова жадно целовались. А Абураме, воспользовавшись моментом, подмял друга под себя.

Оторвавшись от губ Кибы, Шино продолжил изучение торса своего возлюбленного в опасной близости от штанов. Спустившись к самому низу, он остановился, чтобы снять лишний предмет одежды. Когда же парень расстегнул ширинку, его партнер облегченно вздохнул. Штаны улетели в сторону, туда же вскоре отправилось и нижнее белье собачника.

Абураме остановился и посмотрел на тело, распростертое перед ним, точно так же, как и его друг несколько минут назад, наслаждаясь зрелищем. Член Кибы уже значительно увеличился в размерах, и Шино с удовольствием начал его массировать, заглядывая в глаза Инудзуки и наблюдая за плескавшимся в них смущением.

Оттянув вниз крайнюю плоть, Абураме освободил головку, и член собачника встал по стойке «смирно». Шино аккуратно провел пальцем по короне, потом рукой по стволу, затем наклонился и, высунув язык, дотронулся до члена друга. Не сильно, а слегка, просто чтобы подразнить. Провел языком от основания до головки и аккуратно втянул член внутрь. Киба громко застонал, в глазах плясали звездочки, и казалось, что небо и земля поменялись местами.

Шино начал нежно посасывать головку, нежно массируя и поглаживая ноги Инудзуки, на что собачник вцепился пальцами в траву.

Наконец Абураме выпустил головку и, аккуратно склонив голову набок и прикусывая ствол губами, спустился вниз к яичкам, облизал их языком и мягко взял губами, полностью помещая в рот.

— Шино… — пронеслось над поляной.

— Что? — Абураме оторвался от своего занятия.

— Не останавливайся!

— Как скажешь, — Шино снова склонился над членом Кибы и легко щелкнул языком по уздечке несколько раз, заставляя собачника буквально взвыть от удовольствия. Полупрозрачная жидкость выделилась из уретры, и в очередной раз проводя языком от основания до головки Абураме слизнул выступившую каплю, обвел основание и жадно начал лизать уздечку, срывая с губ друга то ли стоны, то ли всхлипы.

Наконец Шино снова взял головку в рот, поддержал во рту и резким движение всадил член себе в рот как можно глубже. Пауза, а затем Абураме начал как можно быстрее сосать член друга, двигаясь вверх-вниз. Обхватив правой рукой ствол, он двигал ею в такт движениям головы. Киба схватил друга за голову, вцепляясь пальцами в волосы и сильнее прижимая Шино к себе, заставляя того полностью заглатывать член. На мгновение Абураме остановился, прижимаясь к собачнику, и подвигал головой, рисуя носом в воздухе восьмерку, на что Инудзука выдавил из себя что-то похожее на «еще». Абураме повторил фокус, и Киба заметно напрягся. Шино выпустил член изо рта и начал надрачивать его рукой, внимательно наблюдая за тем, как Киба в наслаждении закрывает глаза и слегка прогибается в спине. Разрядка была близка, поэтому Абураме снова взял в рот, а собачник с огромной силой прижал голову друга в попытке заставить его заглотнуть член целиком. Но Шино не поддался на провокацию, а продолжил нежно ласкать головку, пока не почувствовал, как рот наполняется солоноватой жидкостью.

Брюнет вытер белую жидкость, а затем начал расстегивать брюки. Киба лежал на спине, еле дыша, воздуха в легких не хватало катастрофически от феерического оргазма, который подействовал на молодого шиноби отрезвляюще.

— Ты что делаешь? — задал наиглупейший вопрос в сложившейся ситуации Инудзука.

— Раздеваюсь, — вполне честно ответил повелитель жуков.

— Зачем? — возник еще один дурацкий вопрос.

— Хочу тебя я, — последовал опять честный ответ.

— Ты что? С ума сошел? Решил меня… Со мной заняться сексом?

— Да.

Тут слова у Кибы кончились. А откуда им взяться, если твой друг вот так просто говорит тебе, что хочет тебя поиметь? Собачник вскочил и, схватив свою одежду, кинулся, куда глаза глядят. Шино остался на месте.

— Понимаю я, что отшили меня…

@темы: Слэш, Наруто, Мои фанфики

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Небольшой рассказ

главная