22:19 

Глава 3. Ночной гость. Второе признание.

Замечательный предел
Все мы немного лошади
Часть принадлежит фанфику Потерявшийся в себе

Киба бежал со всех ног, ему хотелось уйти подальше от того места, где они только что были, где одиноко стоял полуголый Шино и где несколько минут назад Инудзуке сделали самый прекрасный минет в его жизни.

Ох, как ему хотелось, чтобы это оказалось всего лишь сном. Может немного необычным, странным и извращенным сном, в котором он целовался и получал огромное удовольствие от ласк товарища по команде (и этим товарищем отнюдь не была Хината), но все-таки сном. Видением, миражом, галлюцинацией на худой конец. Но это было на самом деле, и Киба это осознавал.Очарование поляны исчезло, а на смену ему пришли страх, грусть, чувство стыда и злоба. Он помнил прикосновения Шино и те ощущения, что испытал несколько минут назад, и боялся, что никогда не сможет забыть их.

Почти добежав до деревни, парень неожиданно для себя понял, что он все еще голый. А пора было уже одеться, если он, конечно, не хотел появиться дома в чем мать родила. Поэтому, спрятавшись за деревом, Инудзука начал натягивать на себя одежду, как вдруг над головой раздался вкрадчивый голос:

— Эксгибиционистом подрабатываешь?

Киба посмотрел вверх и уставился в черные глаза собеседника.

— Шикамару, блин, ты что здесь делаешь? — вскрикнул собачник, смущенно пытаясь спрятаться от пристального взгляда.

— Да так, сижу, — лениво ответил парень, закидывая руки за голову. — А что, нельзя?

— Нельзя! –фыркнул Инудзука, прячась в кустах недалеко от дерева.

— Почему? Я же первый пришел сюда, — недовольно пожал плечами Нара. — Устроился поудобней, думал, что отдохну немного вдали от родителей. А тут ты. Голый.

Последнее Шикамару сказал, чуть ли не плача от распирающего его смеха.

— А ну слезай, я тебе таких пиздюлей вставлю! — разозлился беглец, гневно тряся своими штанами в воздухе.

— Ты мне что? Вставишь? — гений уже покатывался от смеха.

— Заткнись, придурок, — ответил Киба, съеживаясь от воспоминаний о голубой поляне.

— Ладно, не кипятись. Бесплатно кипятят только чайники, — лентяй с неохотой спрыгнул с дерева и приземлился рядом. — Так что случилось-то?

— Неважно. Не спрашивай. Не говори. Оставь меня в покое. Исчезни. — Отчеканил шатен, прикрываясь одеждой. Шикамару только пожал плечами.

— Как проблематично. Ладно. Пока. — Махнул на прощание рукой шиноби и скрылся в листве, оставив друга в компании так и не надетых штанов.

***



Инудзуке все же удалось справиться с одеждой до того, как его заметил кто-то еще. При этом он так нервничал, что три раза надел штаны задом наперед и не сразу попал в горловину футболки, сначала пытаясь пролезть головой через рукав. Но, в конце концов, его попытки увенчались успехом. Домой собачник добирался самыми пустынными дорогами, вжимая голову в плечи и стараясь быть как можно менее заметным.

Переступив порог, Киба первым делом кинулся к Акамару.

— Дружище! Скучал, да? — пес с радостным визгом и виляющим хвостом кинулся к хозяину. — А как я по тебе скучал, ты и не представляешь. Это Цунаде запретила тебе приходить в больницу. Старая кар… — тут парень осекся, вспоминая, что и у стен есть уши. — В общем, плохая тетя, да?

Акамару одобрительно лизнул хозяина в нос.

— Ну ладно, ладно. А где все?

С этими словами выписавшийся встал с колен и прошел на кухню, где обнаружил записку:

«Сынок, мы ушли на задание. Нас не будет где-то неделю. Ты остаешься дома один. Ужин на сегодня я приготовила, а дальше сам справишься с пищей. Следи за Акамару. И не перенапрягайтесь! Рассчитывайте нагрузку, не стоит сразу приступать к тяжелым тренировкам.Люблю тебя. Мама».

— Ну вот, мы дома одни, — вздохнул Киба. Он-то рассчитывал на радостный прием, который, особенно после всего пережитого, не помешал бы и помог расслабиться. -Давай, что ли, поужинаем. А, Акамару?

Пес подпрыгнул от радости, а его хозяин засмеялся:

— Давай перекусим.

***



На часах минуло одиннадцать. Последний луч солнца уже давно скрылся за горизонтом, лизнув напоследок крыши домов алым языком. Улицы опустели и погрузились во мрак, и только свет фонарей освещал небольшие участки дороги. Воздух наполнился приятной прохладой, которую ветер задувал в приоткрытое окно на кухне. Занавески чуть подрагивали от движения воздушных масс, приподнимались и гладили макушку шатена, удобно устроившегося за столом и положившего голову на руки. Сегодня произошло несколько странных, нелепых и выматывающих ситуаций, поэтому Инудзука Киба немного задремал.

Вдруг его лицо перекосило, видимо снилось что-то неприятное. Парень заворочался, слегка постанывая, почти поскуливая, и вцепился пальцами в скатерть. Эти изменения не укрылись от Акамару, и он, как всякий заботливый домашний питомец, подошел к своему хозяину и, положив лапы ему на колени, тихонько гавкнул на ухо.

Киба очнулся, приподнял голову и потрепал пса по голове. Зевнув, он посмотрел на часы и попытался определить время. Глаза слипались, а парня тянуло в сон.

— Пора спать, — зевнул еще раз собачник и собрался подниматься в свою комнату, дабы начать приготовления ко сну.

Вдруг сверху донеслись подозрительные звуки. А подозрительными они были потому, что в доме, по идее, никого, кроме Акамару, сидевшего рядом, и самого Кибы не должно было быть, а, следовательно, звуков издавать было некому.

Сон как рукой сняло. Парень подозвал к себе пса, который почему-то никак не среагировал на странности в доме и преспокойно продолжал сидеть на полу. Они вдвоем стали подниматься наверх. Медленно и бесшумно, как и полагается истинным шиноби.

Дойдя до последней ступеньки, парень понял, что ночной гость находится в его комнате, что было несколько странно. Киба никак не мог вспомнить, кому он перебежал дорогу настолько, что враг мог завалиться к нему домой. Неужели из деревни звука? Но Саске ушел с ними. Решили отомстить за братьев? Но это Канкуро оборвал их жизни.

— Кто бы это ни был, он у меня сейчас получит, — прошептал хозяин дома, сжимая в кулаке кунай.

Киба бросился в комнату и замер, как только открыл дверь.

— Шикамару, — воскликнул собачник, не ожидавший такого поворота событий. — Какого черта ты тут забыл?

— Окно было открыто, и я решил заглянуть в гости, — ответил сидевший на полу в позе лотоса Нара. Он был спокоен, как удав. Впрочем, как и всегда. — Естественно, я надеялся, что на этот раз ты будешь одет. Видишь? Не прогадал.

У Кибы аж мурашки пробежали по телу. Снова эти жуткие непристойные воспоминания возникли перед глазами, а мыло и веревка, как назло, находились где-то в другой комнате.

— Слушай, Шикамару, давай замнем эту тему и больше никогда, слышишь? Никогда не будем это вспоминать. — Гений качнул головой в знак согласия, а Инудзука судорожно сглотнул. — И вообще, ты не слышал про такое изобретение человечества, как дверь?

Возмущению хозяина не было предела. Кто так вообще врывается к людям? Без предупреждения, без стука в дверь, на ночь глядя. Гость же недовольно хмыкнул.

— Дверь? Ну, что-то такое слышал, — ответил Нара, скрещивая руки на груди и закатывая глаза. — Но я хотел сделать тебе сюрприз, — последнее было произнесено под звон доставаемых из сумки, висящей на плече, бутылочек саке. — Может разопьем? За твое благополучное выздоровление.

Киба ошарашено застыл на месте, прикидывая все возможные варианты. Сегодня он так устал и переволновался, что от мыслей о вечерней пьянке и утреннем похмелье становилось тошно уже сейчас. С другой стороны, родители уехали, а что как не алкоголь поможет избавиться от ужасающих воспоминаний? Поэтому собачник никак не мог определиться, переводя взгляд то на Шикамару, то на саке.

— Слушай, если ты так пытаешься загладить свою вину или что-то там еще, то не волнуйся, — ответил хозяин дома, решив, что как пойдет, так и пойдет. — Ты ни в чем не виноват, в больницу я сам угодил. Не стоит из-за этого переживать, ладно?

— А если я просто хочу отметить? — Шикамару потряс в воздухе бутылочками.

— То есть, ты ко всем участникам операции заходил выпить? — рассмеялся Инудзука.

— Нет, ты первый, но это пока. — Гений выжидающе смотрел на друга, а Киба не мог понять, чего это чуунин сегодня такой разговорчивый.

— Тогда… — собачник помялся немного. — Давай!

Шикамару довольно улыбнулся и легонько стукнул бутылочками в воздухе. В ответ те весело зазвенели.

Немного простых манипуляций и парни уселись за столиком в хозяйской комнате. Инудзука достал посуду, и шиноби принялись за алкоголь. Шикамару поднял свою пиалу и сказал первый тост. Самый простой, очевидный и короткий:

— За твое выздоровление.

От первого глотка Киба поморщился. Он давно не пил, последний раз был еще задолго до провальной миссии, кажется, это был чей-то день рождения, собачник уже и не помнил толком подробностей. И вот сейчас после приличного перерыва рисовое вино на вкус безумно горчило, поэтому хозяин дома сразу же потянулся к расставленным на столе закускам.

— Ты чего? — поинтересовался Нара, попивая саке маленькими глотками.

— Давно не пил, — ответил гению Киба, заталкивая в себя суси вперемешку с сушеными кальмарами.

— Так давай исправлять это недоразумение, — Шикамару потянулся к бутылочке и снова наполнил опустевшую посуду. — За то, чтобы никто и никогда больше не оказывался на больничной койке.

— Ага, сразу в морге, — пошутил Киба.

Вторая пиала пошла легче и приятней, Киба почувствовал, как начинает втягиваться в процесс, конечности снова наливались легкостью, с каждым глотком становилось все веселее и веселее. Тосты становились абсурднее и смешнее.

— Чтобы Сакура однажды все-таки пришибла Наруто.

— Чтобы Рок Ли не терял силу юности и остался зеленым зверем навсегда.

— Чтобы Цунаде наконец-то избавилась от пристрастия к азартным играм.

— Чтобы у Саске всегда были помидоры.

Через некоторое время ребята уже захмелели настолько, что произносить тосты стало практически невозможно. Путались люди, пристрастия, слова и буквы. Вдохновение от такой картины медленно испарилось, просачиваясь в открытое окно. Ну и правильно, что делать с людьми, которые и двух слов связать не могут, а только икают?

Но пить молча было невыносимо тоскливо. Хотелось говорить, громко. Особенно Кибе. Он никак не мог отделаться от воспоминаний, преследовавших его. Сколько собачник не надеялся, что сможет все позабыть, напившись, как свинья, на практике все оказалось совсем наоборот. Образ Шино никак не хотел выходить из головы, особенно его глаза, то, как они смотрели на Инудзуку. Киба наконец-то понял, что все, что было там на поляне, было по-настоящему. До этого момента собачник принимал эти события как данность и испытывал ужас и стыд лишь от мысли, что все манипуляции Шино понравились Кибе настолько, что он мог бы даже позволить другу довести дело до конца. Но вот ощущения реальности как-то забыло его посетить. До этого момента. Сейчас это ужасающее чувство осознания свалилось на него, как гром среди ясного неба, как поражение разенганом в голову и алкоголем в печень.

Наверно, именно эти чувства и послужили толчком к началу задушевного разговора о смысле жизни.

— Для чего мы живем? — спросил хозяин комнаты своего гостя, чтобы хоть как-то отвлечься. Язык заплетался, голова гудела от воспоминаний, а сам Киба сидел в позе лотоса и потихоньку раскачивался из стороны в сторону. Странное и пугающее зрелище.

— Чего? — переспросил Шикамару. Похоже, что его гениальные мозги покинули комнату следом за вдохновением.

— Ну, зачем мы живем? Для чего мы рождены? Какова цель нашего существования? — Киба мучительно подбирал слова. Перед глазами все плыло, казалось, будто голова сейчас нахрен отвалиться и укатится куда-нибудь, возможно следом за мозгом Шикамару. И чтобы этого не произошло, Инудзука обхватил ее ладонями и уперся локтями стол. В таком положении его лицо оказалось очень близко к лицу друга: глаза в глаза, нос к носу.

— Любить и быть любимым, наверно, — Нара был очень пьян. И возможно, на утро, сам был бы в шоке от такого вот ответа. Но он смотрел в глаза друга и не мог ни о чем думать.

Киба только фыркнул и откинулся на пол, широко раскинув руки. Гость же горестно закусил губу, такого разочарования он не испытывал в жизни еще ни разу.

— Любить и быть любимым? А если ты любишь того, кто не любит тебя, а тебя любит тот, кого ты не любишь и никогда не полюбишь? — гадкое чувство горечи разъедало грудь. — Как быть в таком случае?

— Смирится, — Шикамару лишь пожал плечами.

— Смирится, — Киба продолжал лежать на полу. — Ты просто не понимаешь. Ты не был в такой ситуации.

— Говоришь так, будто ты был, — ревностно сказал друг, стискивая зубы. Тут уже собачник понял, что сболтнул лишнего.

— И я не был, — поспешно ответил Инудзука и замолчал. Но это молчание было недолгим. — Неужели людей ничего не объединяет? — тяжело вздохнув, продолжил Киба. — Неужели, у нас у всех нет ничего общего?

— Да нет, вроде, есть, — Шикамару потянулся к саке, у него до сих пор не шло из головы то чувство близости, что он испытал несколько минут назад. И тот факт, что это мгновение было недолгим, что, возможно, он сам его же и разрушил своей пьяной бездумной репликой, вгонял его в тоску. Ах, если бы можно было отмотать время назад и на секунду задуматься над тем, что ты говоришь.

— Ну и что же это? — Киба безрадостно смотрел в потолок, уже и не надеясь услышать толкового ответа.

— Инстинкт размножения, — ответил Нара, залпом выпивая налитое себе саке.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, будто уши заложило. А потом неимоверной силы взрыв хохота разорвал ее. Смеялись оба. Киба, лежа на полу, держался за живот и хохотал так, что его тело дергалось, как во время припадка. Шикамару же, сидя за столом, держался как можно сильнее за край, чтобы не завалится под него от смеха. И оба не могли остановится.

— Ты хоть понял, что сказал, Шикамару? — простонал Инудзука сквозь слезы.

— Мне кажется, что да, — ответил гость, пытаясь вдохнуть поглубже и успокоится. — И в конце концов, я же не соврал. Все верно, инстинкт размножения объединяет всех людей. И даже твоего Акамару. Хоть он и не человек.

— Шикамару, ты молодец, — Киба снова прыснул от смеха. — Гений! Давай тогда что ли выпьем за инстинкт размножения.

Снова зазвенели бутылки. Настроение и обоих поднялось как минимум на градус выше. Унылая атмосфера, висевшая в воздухе некоторое время назад, испарилась без следа. Пиала за пиалой парни допили все саке, что принес Шикамару. Стало очень душно и жарко, казалось, будто в хозяйской комнате открылся филиал пустыни Сахары.

— Я открою второе окно, — Инудзука привстал, но Нара схватил друга за запястье.

— Киба, знаешь что? — сказал последний, заглядывая в глаза собачника.

— Что? — Киба непонимающе уставился на Шикамару.

— Я хочу размножаться, — гений потянул друга на себя. Хмельной Инудзука не удержался на ногах и рухнул в объятья Шикамару. Хозяин комнаты хотел что-то сказать, но ему не дали собраться с мыслями, заткнув рот поцелуем. Киба не стал противиться и ответил. Поцелуй вышел тягучий и сладкий, как карамель. Безумно медленный и нежный. Инудзука сильней притянул друга к себе и вцепился в его плечи. Шикамару усадил собачника к себе на колени и стал поглаживать его спину.

Они целовались как в первый раз в жизни: осторожно, будто боясь, что не получится. Будто боясь, что все тренировки на помидорах прошли зря. Но страхи не оправдались, и поцелуй быстро перешел в более жгучий и страстный. Приятные ощущения усугублялись еще и наличием алкоголя в крови. От наплыва эмоций кружилась голова, духотой сдавило горло. И когда уже было невозможно продолжать, когда просто необходим был глоток свежего воздуха, лишь только тогда Шикамару разорвал поцелуй. Киба повалился на пол, жадно вдыхая загустевший воздух.

— И зачем ты это сделал? — хриплым от возбуждения голосом спросил Инудзука, глядя в потолок. Шикамару так и не понял, что именно друг имеет в виду: то, что Нара его поцеловал или то, что прервал поцелуй. Хотя собачник сам толком не знал, о чем он говорит. Скорее обо всем сразу, если уж на то пошло.

— Я хочу тебя, — прошептал Шикамару, и ему это показалось достойным ответом на все вопросы. Как раз в духе лентяя: честно, коротко, по делу. В его глазах Киба выглядел сейчас безумно соблазнительно: легкий румянец на щеках, приобретенный благодаря выпитому, горящие желанием карие глаза, красные от поцелуев губы. Было трудно устоять и не набросится. Поэтому Нара продолжил разорванный поцелуй, только на этот раз более страстно, заставляя краснеть хозяина комнаты еще сильнее.

Шикамару залез под футболку к другу, провел пальцами по напрягшемуся животу, бокам, а потом прикоснулся к соскам. Киба вскрикнул и, оттолкнув от себя Шикамару, отполз подальше. У него возникло безумно сильное чувство дежавю, паника змейкой заползла под кожу, вызывая тысячи мурашек.

— Трезвеешь? — спросил гость, критично оглядывая друга. Инудзука же не мог вымолвить ни слова, уставившись на Шикамару широко раскрытыми глазами. Было не противно, не страшно, только разочарование съедало изнутри. Собачник так надеялся дожить этот день без вот таких приключений. Да и вообще всю жизнь прожить без всего этого.

— Понятно, — проговорил Нара, а затем неожиданно сложил печати, поймав друга в теневую ловушку. — Теперь у тебя нет выбора.

Стало страшно. Действительно страшно. Но не от того, что творил Шикамару, а от незнания, что будет впереди и на что гость еще способен.

— Что ты делаешь? — как можно спокойнее спросил теперь уже абсолютно трезвый Киба. Алголь как будто испарился из крови, причем вместе с красными кровяными тельцами, потому что собачник стоял бледный, как снег в январе на каких-нибудь горах Килиманджаро. — Прекрати! С ума сошел что ли?

Спокойствие изменило ему, причем в самой изощренной и грубой форме. Инудзуку била крупная дрожь. Чувство дежавю закончилось. Тогда, на поляне, он был одурманен веществом, он не понимал происходящего так, как сейчас. По сути, тогда его и не было, разум-то был выключен, рубильник опущен и провода перерезаны, так, на всякий случай. На первый план выходили обостренные до нельзя чувства и оголенные нервы. И тело, которое жаждало ласки после длительного воздержания. Сейчас же все было по-другому. Сейчас-то все работало. Даже не смотря на приличную дозу спиртного осознание, что его хотят поиметь, а не просто потискать, пришло вовремя.

— Я же сказал, что хочу размножаться. — Шикамару как и всегда говорил четко и по делу. Вот тут-то и понял Киба, чего он был такой подозрительно разговорчивый, да и в принципе подозрительный. Зубы заговаривал, выжидал, как хищник. Нет. Как шиноби в засаде.

— Так вот чего ты пришел? — спросил хозяин комнаты, чтобы хоть как-то потянуть время. — Напоить и поиметь захотелось?

Шикамару на мгновение растерялся:

— Нет, — он отрицательно мотнул головой. — Этого я не планировал, честно.

— О, теперь мне стало легче, — съязвил собачник, судорожно соображая, что можно сделать.

Шикамару же ничего не ответил и начал раздеваться. Инудзука честно пытался сопротивляться тени, но у него ничего не получилось. Оба парня начали совершенно синхронно снимать футболки, и собачник не мог удержаться от взгляда на полуобнаженного, видимо, бывшего друга. Ух, какой вид предстал ему перед глазами, Киба сразу понял, что если бы он был девчонкой, то сопротивляться бы точно не стал. Инудзука смотрел на накачанный торс друга и никак не мог понять, когда же Нара успел так накачаться. С одной стороны, такое тело вызывало восхищение и зависть, с другой — смятение. Нет, ну правда, от одной мысли про то, чтобы стать девчонкой, становилось тошно.

Тем временем Шикамару перешел к штанам. Он снимал одежду специально очень медленно, потому что ему очень нравилось тело Кибы: широкие плечи, загорелая кожа, медленно и плавно вздымающаяся грудь. Хотелось прикасаться, кусать за шею, гладить по животу и ребрам. Жутко хотелось, прямо до зубовного скрежета и нестерпимого напряжения в паху. В горле пересохло и стало тяжело дышать, будто воздух выкачали из комнаты как из вакуумной камеры. Трусы стали неприятно давить и неприлично топорщиться. Шикамару сделал шаг навстречу Кибе, тот в точности повторил его движение

— Успокойся, — сказал гений, видя, как Инудзука напрягся. Собачник продолжал сопротивляться тени, но уже не так рьяно, силы в таком раскладе были не равны.

— Тогда остановись и отпусти меня, — ответил Киба дрожащим голосом.

Нара не ответил, а лишь подошел на расстояние вытянутой руки и коснулся обнаженной груди друга. Хозяин комнаты повторил его действие. Оба подошли еще ближе друг к другу, пока Шикамару не прикоснулся губами к шее Кибы, вдохнув запах его кожи. Как же приятно от него пахло яблоками и корицей. Крышу с громким треском сорвало окончательно. Наре показалось, что этот треск был слышен в другой галактике.

Гений впился в губы друга и стал его целовать страстно и самозабвенно. Киба же повторял все действия своего «мучителя». Как не стыдно было это признавать, но ему нравилось целоваться с Шикамару, что-что, а это у него получалось мастерски. Если бы кто-то где-то решил бы разыграть приз за самый лучший поцелуй, то Киба бы определенно отдал бы свой голос за лентяя даже не задумываясь. Поэтому собачник расслабился и забылся на какое-то мгновение, наслаждаясь моментом. И все бы было хорошо, если бы не одно «но»: не разрывая поцелуя, Шикамару взял в руки член хозяина комнаты, сделав несколько поступательных движений. Кибе пришлось повторить за Нарой и это.

За дверью послышался скулеж, и кто-то поскребся в дверь. Акамару, еще в начале пьянки высказавший свое «фи» начинающий алкоголикам и гордо махнувший хвостом на прощание перед тем, как удалиться, почувствовал, что в комнате творилось что-то неладно и отчаянно просился обратно.

Решение пришло моментально. Киба максимально расслабился, перестав сопротивляться тени. Шикамару почувствовал, что собачник больше не сопротивляется и удивленно уставился на друга.

— Акамару, фас, — скомандовал в момент замешательства Инудзука, и дверь распахнулась, с грохотом ударившись в стену.

Белый пес влетел в комнату и, громко лая и рыча, кинулся прямо на Шикамару, сбивая последнего с ног. Огромная тяжелая туша придавила Нару к полу так, что тот еле мог вздохнуть, не то чтобы думать о дзюцу, которое благополучно развеялось. Киба облегченно вздохнул и схватил валяющуюся на полу футболку, натягивая ее задом на перед, что его совсем не волновало. Лишь бы больше не щеголять полуголым перед несостоявшимся насильником. Шикамару же с громкими матами удалось выбраться из-под пса, что было, в общем-то, зря, потому что разозленный Киба тут же подлетел к нему и со всей силы ударил гения в челюсть. Да так, что даже Сакура бы позавидовала. Шикамару в полете оценив все прелести планировки кибиной комнаты и ее простор и описав в воздухе красивую дугу, спланировал прямо в стену с такой силой, что Наре даже показалось, что у него сломались не только кости, но и все внутренние органы превратились в мясо. В ушах зазвенело, а по затылку потекло что-то горячее, прямо за шиворот. Инудзука замахнулся еще раз.

— Стой, — простонал Шикамару, каждый вдох давался с трудом. — Я сейчас все объясню. Я люблю тебя!

@темы: Мои фанфики, Наруто, Слэш

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Небольшой рассказ

главная